Вопрос о присутствии представителей средств массовой информации на избирательных участках, их статусе и правах является предметом общественного внимания достаточно давно. Предусмотренное законом право в последнее время стало использоваться СМИ для направления сотен журналистов на избирательные участки. Порой, правда, возникал вопрос – откуда, например, у газеты, выходящей раз в год, внезапно под выборы появляется сотня-другая журналистов, и что при этом делает такой большой творческий коллектив между выходами печатных номеров издания в свет. Президентские выборы в этой связи также не стали исключением.
Как стало известно, печатное издание «Левиафан» планировало направить на избирательные участки в качестве журналистов 4500, а сетевое издание «Молния» - 850 человек. Однако Центризбирком принял решение отказать этим СМИ в аккредитации их представителей. Данная ситуация вызывает озабоченность и требует детального рассмотрения.
Стоит напомнить, что в марте 2016 года в избирательное законодательство был внесен ряд норм, регулирующих вопрос подтверждения реального статуса журналиста. В ст.23 Федерального закона «О выборах президента Российской Федерации» 1 июня 2017 года был внесен п.1-2: «На заседаниях избирательной комиссии при установлении ею итогов голосования, определении результатов выборов, а также при подсчете голосов избирателей вправе присутствовать представители средств массовой информации, работающие в редакциях средств массовой информации на основании заключенного не менее чем за два месяца до дня официального опубликования (публикации) решения о назначении выборов Президента Российской Федерации трудового или возмездного гражданско-правового договора, аккредитованные в соответствии с пунктом 14-2 настоящей статьи». Порядок аккредитации определяется ЦИК России.
Согласно данным ЦИК России, по состоянию на 2 марта 2018 года (Сведения о ходе рассмотрения заявок на аккредитацию представителей средств массовой информации 18 марта 2018 года), заявки 08/5899-2018 (газета «Левиафан») и 08/5107-2018 (СИ «Молния») находятся на рассмотрении.
Тем не менее, каждая из возникших ситуаций требует отдельного анализа.
«Левиафан»
Ситуация с «Левиафаном» в общем-то, проста. Несмотря на появившиеся утверждения о том, что издание «исчезло из реестра зарегистрированных СМИ на сайте Роскомнадзора, хотя еще 2 марта оно было в реестре, что видно из кэша страницы», на практике легко убедиться, что оно никуда не исчезло.
Сайт Роскомнадзора указывает, что действие СМИ прекращено по решению суда. Информация по делу № 02а-0224/2017 (Административный истец: Роскомнадзор; Административный ответчик: ООО «Левиафан»), рассмотренном в Бабушкинском суде Москвы, включая текст судебного решения, доступна на официальном портале «Суды общей юрисдикции города Москвы».
Решение было принято 24 июня 2017 года, а 26 августа вступило в законную силу и не оспаривалось. Формально «Левиафана» полгода как не существует. Сейчас, конечно, задним числом даются объяснения, которые, однако, следует воспринимать с определенной осторожностью.
Так, сообщается, что редакция якобы не получила уведомление о проводившихся разбирательствах. Но в решении суда черным по белому написано: «Представитель административного ответчика в судебное заседание не явился, извещен, причину неявки не сообщил». Представитель административного истца также просил рассмотреть вопрос в его отсутствие и в деле не участвовал. Так что дело рассматривалось исключительно на основании представленных документов. Из них следовало, что «в ходе непосредственного мониторинга периодических СМИ до настоящего времени не выявлено распространение газеты «Левиафан». В адрес учредителя газеты направлено уведомление с разъяснением права прекратить деятельность в случае невыхода СМИ в свет более одного года. Сведения от учредителя, подтверждающие факт выхода в свет газеты «Левиафан», либо заявление о прекращении деятельности СМИ в Роскомнадзор не поступали. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что газета не выходит в свет более одного года».
Почему издание в течение полугода после решения суда никак на него не реагировало, и была ли редакция извещена – вопрос отдельный.
Звучащее сегодня рефреном утверждение, что «мы отправляли стабильно раз в год печатный экземпляр «Левиафана» в Роспечать, Книжную палату, Российскую государственную библиотеку и по другим обязательным адресам», в частности, 22 февраля 2017 г. и 20 февраля 2018 г., свидетельствует по меньшей мере о том, что не все у «Левиафана» юридически безупречно. Дело в том, что с 3 июля 2016 года Федеральный закон «Об обязательном экземпляре документов» был дополнен положениями, согласно которым под обязательным экземпляром понимались не только «подлежащие безвозмездной передаче производителями в соответствующие организации в порядке и количестве установленных Федеральным законом экземпляры различных видов тиражированных документов», но и «экземпляры печатных изданий в электронной форме». В числе соответствующих организаций для получения печатных версий входят Информационное телеграфное агентство России (ИТАР-ТАСС), электронных - ИТАР-ТАСС и в Российская государственная библиотека. Так что вопрос, что и кому отправляли представители издания, еще требует разъяснений. Вряд ли юристы, берущиеся оценивать законость выборов, не знакомы с нормами законодательства, вступившими в силу почти два года назад.
Таким образом, вопрос «Левиафана» никак не связан с избирательным процессом и нормами избирательного законодательства. В любом случае формально «Левиафана» полгода как не существует. Так что предъявлять претензии к Центральной избирательной комиссии от прекратившего свою деятельность СМИ по меньшей мере не обосновано.
«Молния»
Ситуация с акредитацией журналистов СИ «Молнии» на настоящий момент больше всего напоминает пиар-акцию: все говорят об отказе, но никто собственно отказа еще не видел. При этом появляются многочисленные комментарии, но дают их не учредитель или редактор сетевого издания, а представители общественной структуры, занимающейся подготовкой наблюдателей. Но речь ведь идет о взаимоотношениях ЦИК России и СИ «Молния»: представители издания не получили ответ ЦИК и не обнародовали его.
ЦИК России, со своей стороны, учитывая общественную значимость и резонанс, мог бы предоставить СМИ и заинтересованной общественности документы с разъяснением ситуации. Прозрачность устранила бы все домыслы.
Между тем, остается вопрос - почему в публичном пространстве некоторые комментаторы с настойчивостью, достойной иного применения, продолжают не различать наблюдателей и журналистов, хотя им должно быть прекрасно известно, что они имеют разный статус и права их существенно различаются. Закон очень жестко защищает права журналистов в их профессиональной деятельности, но лишь для того, чтобы они информировали граждан в своих изданиях.
Коллегам же из «Голоса», заявляющим о готовности осуществлять функции ообщественного наблюдения, следовало бы определиться с собственной прозрачностью и легитимностью, выбрать между независимотью и политической ангажированностью. В конечном счете, примеры взаимодействия со штабами кандидатов, а также общественными палатами, уже не раз заявлявшими о готовности сотрудничать со всеми профессиональноориентированными общественными организациями, показывают, что на избирательный участок можно направить именно наблюдателей (если таковые, конечно, действительно имеются), а не псевдо-журналистов. Очевидно, это пойдет избирательному процессу только на пользу. Для этого еще есть и время, и возможность.
Как стало известно, печатное издание «Левиафан» планировало направить на избирательные участки в качестве журналистов 4500, а сетевое издание «Молния» - 850 человек. Однако Центризбирком принял решение отказать этим СМИ в аккредитации их представителей. Данная ситуация вызывает озабоченность и требует детального рассмотрения.
Стоит напомнить, что в марте 2016 года в избирательное законодательство был внесен ряд норм, регулирующих вопрос подтверждения реального статуса журналиста. В ст.23 Федерального закона «О выборах президента Российской Федерации» 1 июня 2017 года был внесен п.1-2: «На заседаниях избирательной комиссии при установлении ею итогов голосования, определении результатов выборов, а также при подсчете голосов избирателей вправе присутствовать представители средств массовой информации, работающие в редакциях средств массовой информации на основании заключенного не менее чем за два месяца до дня официального опубликования (публикации) решения о назначении выборов Президента Российской Федерации трудового или возмездного гражданско-правового договора, аккредитованные в соответствии с пунктом 14-2 настоящей статьи». Порядок аккредитации определяется ЦИК России.
Согласно данным ЦИК России, по состоянию на 2 марта 2018 года (Сведения о ходе рассмотрения заявок на аккредитацию представителей средств массовой информации 18 марта 2018 года), заявки 08/5899-2018 (газета «Левиафан») и 08/5107-2018 (СИ «Молния») находятся на рассмотрении.
Тем не менее, каждая из возникших ситуаций требует отдельного анализа.
«Левиафан»
Ситуация с «Левиафаном» в общем-то, проста. Несмотря на появившиеся утверждения о том, что издание «исчезло из реестра зарегистрированных СМИ на сайте Роскомнадзора, хотя еще 2 марта оно было в реестре, что видно из кэша страницы», на практике легко убедиться, что оно никуда не исчезло.
Сайт Роскомнадзора указывает, что действие СМИ прекращено по решению суда. Информация по делу № 02а-0224/2017 (Административный истец: Роскомнадзор; Административный ответчик: ООО «Левиафан»), рассмотренном в Бабушкинском суде Москвы, включая текст судебного решения, доступна на официальном портале «Суды общей юрисдикции города Москвы».
Решение было принято 24 июня 2017 года, а 26 августа вступило в законную силу и не оспаривалось. Формально «Левиафана» полгода как не существует. Сейчас, конечно, задним числом даются объяснения, которые, однако, следует воспринимать с определенной осторожностью.
Так, сообщается, что редакция якобы не получила уведомление о проводившихся разбирательствах. Но в решении суда черным по белому написано: «Представитель административного ответчика в судебное заседание не явился, извещен, причину неявки не сообщил». Представитель административного истца также просил рассмотреть вопрос в его отсутствие и в деле не участвовал. Так что дело рассматривалось исключительно на основании представленных документов. Из них следовало, что «в ходе непосредственного мониторинга периодических СМИ до настоящего времени не выявлено распространение газеты «Левиафан». В адрес учредителя газеты направлено уведомление с разъяснением права прекратить деятельность в случае невыхода СМИ в свет более одного года. Сведения от учредителя, подтверждающие факт выхода в свет газеты «Левиафан», либо заявление о прекращении деятельности СМИ в Роскомнадзор не поступали. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что газета не выходит в свет более одного года».
Почему издание в течение полугода после решения суда никак на него не реагировало, и была ли редакция извещена – вопрос отдельный.
Звучащее сегодня рефреном утверждение, что «мы отправляли стабильно раз в год печатный экземпляр «Левиафана» в Роспечать, Книжную палату, Российскую государственную библиотеку и по другим обязательным адресам», в частности, 22 февраля 2017 г. и 20 февраля 2018 г., свидетельствует по меньшей мере о том, что не все у «Левиафана» юридически безупречно. Дело в том, что с 3 июля 2016 года Федеральный закон «Об обязательном экземпляре документов» был дополнен положениями, согласно которым под обязательным экземпляром понимались не только «подлежащие безвозмездной передаче производителями в соответствующие организации в порядке и количестве установленных Федеральным законом экземпляры различных видов тиражированных документов», но и «экземпляры печатных изданий в электронной форме». В числе соответствующих организаций для получения печатных версий входят Информационное телеграфное агентство России (ИТАР-ТАСС), электронных - ИТАР-ТАСС и в Российская государственная библиотека. Так что вопрос, что и кому отправляли представители издания, еще требует разъяснений. Вряд ли юристы, берущиеся оценивать законость выборов, не знакомы с нормами законодательства, вступившими в силу почти два года назад.
Таким образом, вопрос «Левиафана» никак не связан с избирательным процессом и нормами избирательного законодательства. В любом случае формально «Левиафана» полгода как не существует. Так что предъявлять претензии к Центральной избирательной комиссии от прекратившего свою деятельность СМИ по меньшей мере не обосновано.
«Молния»
Ситуация с акредитацией журналистов СИ «Молнии» на настоящий момент больше всего напоминает пиар-акцию: все говорят об отказе, но никто собственно отказа еще не видел. При этом появляются многочисленные комментарии, но дают их не учредитель или редактор сетевого издания, а представители общественной структуры, занимающейся подготовкой наблюдателей. Но речь ведь идет о взаимоотношениях ЦИК России и СИ «Молния»: представители издания не получили ответ ЦИК и не обнародовали его.
ЦИК России, со своей стороны, учитывая общественную значимость и резонанс, мог бы предоставить СМИ и заинтересованной общественности документы с разъяснением ситуации. Прозрачность устранила бы все домыслы.
Между тем, остается вопрос - почему в публичном пространстве некоторые комментаторы с настойчивостью, достойной иного применения, продолжают не различать наблюдателей и журналистов, хотя им должно быть прекрасно известно, что они имеют разный статус и права их существенно различаются. Закон очень жестко защищает права журналистов в их профессиональной деятельности, но лишь для того, чтобы они информировали граждан в своих изданиях.
Коллегам же из «Голоса», заявляющим о готовности осуществлять функции ообщественного наблюдения, следовало бы определиться с собственной прозрачностью и легитимностью, выбрать между независимотью и политической ангажированностью. В конечном счете, примеры взаимодействия со штабами кандидатов, а также общественными палатами, уже не раз заявлявшими о готовности сотрудничать со всеми профессиональноориентированными общественными организациями, показывают, что на избирательный участок можно направить именно наблюдателей (если таковые, конечно, действительно имеются), а не псевдо-журналистов. Очевидно, это пойдет избирательному процессу только на пользу. Для этого еще есть и время, и возможность.
